Текст: Анна Груздева
Фото предоставлены организаторами БФМ
В Красноярске продолжает свою работу Большой фестиваль мультфильмов, проходящий при поддержке Фонда Михаила Прохорова. В этом году в фокусе фестиваля оказалась молодая, но уже обратившая на себя внимание международного фестивального сообщества анимация Израиля и Швейцарии. Мы поговорили с Диной Годер, программным директором фестиваля, о травматичных темах в израильских мультфильмах, традициях и специфике документальной анимации и о мультфильме как самостоятельном и сильном явлении в современном искусстве.
— Вы говорили в одном из интервью, что анимация Израиля очень молодая, но на фестивале мультфильмов в этом году представлено много полноценных израильских программ. Можно ли сказать, что в этой стране сформировалась национальная школа анимации?
— Да, в той или иной степени можно, хотя в программах Большого фестиваля мультфильмов анимация Израиля представлена большей частью студенческими работами. Главная школа анимации находится в иерусалимской Академии искусств Бецалель, которая была основана ещё в 1906 году, до создания современного Израиля. Но само отделение анимации возникло только на рубеже двухтысячных годов. И учат там хорошо. Из Бецалеля эта традиция пошла дальше, поскольку те, кто там учился, в 2000-х стали преподавать анимацию по всей стране. По сравнению с Францией или Китаем школ в Израиле не очень много, но ведь это крошечная страна. С авторской анимацией ситуация сложнее. Здесь нет серьёзной спонсорской или государственной поддержки искусства, поэтому многие талантливые режиссёры уезжают в другие страны. Перспективы у анимации Израиля пока довольно туманные, потому что профессионально состояться в этой стране сложно, большей частью аниматорам приходится делать какие-нибудь упрощённые детские сериалы для телеканалов или заниматься рекламой. Так что авторскую анимацию в Израиле снимают почти исключительно студенты.
— На фестивале вообще много студенческой анимации: не только из Израиля, но и из Финляндии, России… Почему? У студентов есть особый драйв?
— Молодёжь всегда ищет новые пути, им всё любопытно, терять нечего, у них нет за спиной больших семей, которые они должны кормить. Они готовы к открытиям, поскольку могут себе позволить заниматься тем, что не сулит денег.
А молодёжь, пока учится, — смелая, бесшабашная, предлагает неожиданные решения, так как во время учёбы может творить с полной свободой, выбирать любой сюжет, технику. Поэтому студенческая анимация часто яркая и неожиданная, и во многих странах она — лучшее, что вообще есть.
— Отражается ли драматичная история Израиля в темах и сюжетах, которые разрабатывают аниматоры? И какие темы доминируют?
— Да, очень сильно. Для меня это являлось даже некоторой проблемой при составлении израильских программ. Потому что когда ты берёшь лучшие анимационные фильмы этой страны, выходит крайне депрессивная картина. Аниматоры, как и все жители Израиля, живя в постоянном напряжении, в ситуации войны, во враждебном окружении, думают и о сегодняшней сложности арабо-израильских отношений, и об истории страны, которая крайне драматична. Так или иначе, Холокост коснулся каждой семьи, и поэтому история для израильтян живая, а не книжная. Израиль во многом — это страна эмигрантов. Людей, у которых семейные корни в Палестине, сегодня мало. Молодёжь в этой стране разговаривает на одном языке, но, если спросишь, откуда их корни, то оказывается, что одни из Польши, другие из Бельгии, Украины, России, Германии… Их деды спасались от Холокоста. И дальше следуют рассказы о том, как выжили деды.
И, конечно, есть мультфильмы, рассказывающие о современной ситуации. Например, о службе в армии, с которой всегда есть шанс не вернуться (хотя армия в Израиле, по сравнению с армией в России, выглядит, как санаторий). Современная история Израиля тоже рассматривается с позиции непрекращающейся войны. Но, конечно, в израильские фестивальные программы я рядом с тяжёлыми фильмами поставила и смешные. Потому что сложные, мрачные картины правильно воспринимаются тогда, когда находятся в окружении весёлых работ, лирики, а иначе зрители просто испортят себе настроение.
— Развитию документальной анимации как жанра, о котором вы упомянули, во многом способствовал израильский мультфильм «Вальс с Баширом» Ари Фольмана: он стал первым полнометражным мультфильмом, получившим номинацию на «Оскар», взявшим «Золотой глобус». Развивается ли в Израиле и дальше документальная анимация, и можно ли сказать, что эта страна дала толчок развитию жанра?
— «Вальс с Баширом», конечно, не был первым документальным фильмом в анимации, но он, безусловно, стал первой большой и популярной во всём мире документальной работой. После него анимационная «документалка» разошлась по всему миру, и в этом смысле именно «Вальс с Баширом» дал толчок жанру, я в этом уверена. Для анимации Израиля это очень важный тренд. Там, например, есть киношкола «Сапир», которая располагается в пустыне Негев, в сложном, бедном, конфликтном районе. И в этой школе очень сильное документальное киноотделение, а недавно там открылось и анимационное. По дизайну, по анимационной технике «Сапир» не самая сильная школа, но зато там особенно хорошо учат документальному подходу и студенты не боятся брать травматичные для Израиля темы и сюжеты.
— В чём специфика документальной анимации как жанра? В прошлом году меня поразил мультфильм «Крулик. Дорога в загробную жизнь» Анки Дамьян, он был сделан очень изобретательно. Может, то обстоятельство, что в основе жанра лежит реальная история, даёт аниматору возможность больше работать с языком и формой, а не сюжетом?
— Играть с формой и языком в других фильмах тоже можно, но мало кто себе ставит такую задачу, когда снимает, например, детское кино. «Крулик» на сегодняшний день — один из самых сильных фильмов в жанре документальной анимации. В подобных работах самое главное — это исследование проблемы с помощью искусства.
Режиссёр берёт в помощь все возможные документы, записи, фотографии, достраивает то, что узнать не удалось, играет с фантастическим мотивами, монтажом, ритмом. Документальная анимация старается осмыслить реальную историю, и для неё художественный язык — способ поиска. Это доказывает, что искусство само по себе тоже может быть путём исследования, открывать человеку новое.
— В этом году на БФМ представлены также программы мультфильмов из Швейцарии и Финляндии. Какое мироощущение транслируют аниматоры этих стран? В прошлом году, когда я смотрела швейцарскую программу, показалось, что там много про одиночество и затворничество.
— У меня нет ощущения, что у швейцарцев есть какая-то общая линия. Да, как во многих европейских мультфильмах, тема одиночества, некоммуникабельности есть, как она есть в жизни, но есть и много смешных и абсурдных историй. Скорее, можно говорить о схожей художественной манере многих швейцарских режиссёров, нарядной, яркой и немного упрощённой, в духе рисунка для ребёнка. Но при этом есть работы Жоржа Швецгебеля — сложные по композиции и изысканно живописные.
В финской анимации всякому заметен чёрный юмор. С одной стороной, финны снимают смешное кино, а с другой стороны, постоянно работают с парадоксами и даже ужасами. Например, фильм «Роение» Йони Мяннистё о том, как маленький мальчик находит мёртвую птицу, внутри которой копошится множество жучков и червячков, и начинает, хохоча, их давить. И постепенно насекомые его съедают. История страшноватая, но нарисована в стиле нарядной, яркой детской книжки. И такого рода сюжетов и историй много.
— Что вообще помогает всякой национальной анимации обрести своё «лицо»? В Израиле это история, но ведь это не может быть отправной точкой для всех стран.
— Конечно, в каждой стране всё очень индивидуально.
Я думаю, что больше всего национальной анимации помогает обрести своё лицо сильная школа. Когда в стране много киношкол, а у ярких и талантливых людей есть возможность преподавать, рождается новое перспективное поколение аниматоров. Они вырабатывают общий язык, потому что люди смотрят друг на друга, вместе работают, вместе ездят на фестивали, следовательно, у них возникают точки соприкосновения, общие интересы.
— А в России сегодня есть свои школы?
— В России, честно сказать, школ всего четыре, а работающих из них — две с половиной. Есть ВГИК и школа-студия «ШАР», результаты там довольно хорошие. Кроме того есть школа в Екатеринбургском архитектурном институте, откуда вышло несколько сильных молодых режиссёров. Есть Санкт-Петербургский институт кино и телевидения, где короткое время преподавал Константин Бронзит и начал выпускать интересных режиссёров. Но Бронзит ушёл, и я боюсь, что новые таланты там появятся нескоро. Тем не менее, в российской анимации появляются новые авторы, и можно сказать, что наша школа — да, существует. Хотя сегодня она больше опирается на традиции старого «Союзмультфильма».
— Насколько качественно авторская анимация развивается сегодня как искусство?
— Отлично развивается. Анимация тесно связана с двумя видами искусств — изобразительным и кино, она использует находки и того, и другого. Сегодня её многое роднит с современным искусством, ищущим новый язык. Её часто показывают не в кинозалах, а в галерейных пространствах, поскольку с анимационными техниками работают современные художники, и значит зрителям тоже надо учиться по-другому её смотреть. Анимация может использовать все возможности живописи, графики, скульптуры, пластических искусств и все возможности кино: монтаж, ритм движения, ракурсы камеры, комментарий и прочее. И в этом смысле возможностей у неё больше, чем у других искусств по отдельности.
Посмотреть национальные программы Большого фестиваля мультфильмов, а так же посетить мастер-класс швейцарского аниматора Дастина Риза можно в Доме кино на этой неделе:
2 апреля в 20.00 — «Израильская анимация с открытыми глазами» (16+)
3 апреля в 20.00 — «Капитан Ху». Программа швейцарской анимации (18+)
5 апреля в 17.00 — Жоржа Швицгебеля (Швейцария) «78 оборотов» (12+)
5 апреля в 18.00 — Мастер-класс Дастина Риза «В ритме швейцарской анимации» (12+)
6 апреля в 15.30 — «Лучшая студенческая анимация Израиля» (16+).
6 апреля в 17.00 — Программа фильмов Коджи Ямамура (Япония) «Голова-гора» (14+)
Ознакомиться со всей программой фестиваля можно на сайте БФМ.
Читать также:
Мультное время
Через два дня в Красноярске открывается Большой фестиваль мультфильмов, где уже традиционно покажут последние достижения российской и зарубежной анимации для детей и взрослых, прочитают несколько лекций о современной анимации и проведут мастер-классы. Подробности о программе БФМ читайте здесь, а подробностей о состоянии анимации ждите в ближайшие дни.
«Даже в нашем мультипликационном море можно утонуть»
Режиссёр, аниматор и преподаватель школы-студии «ШАР» Юлия Рудницкая приехала на III Международный фестиваль экранных и медиаискусств в Красноярск и рассказала нам, как учат анимации, почему молодые аниматоры быстро уходят из больших студий и где находят поддержку независимые проекты.
Про сбычу мечт
Режиссер студии «Пилот» Наталья Березовая о том, в чем секрет хорошего мультика и почему мультфестиваль может стать инструментом территориального маркетинга.
Что он курил?
Голландские аниматоры показали в Новосибирске лучшие фильмы с фестиваля KLIK! и рассказали Siburbia о том, какой должна быть анимация, и почему делать фильмы интереснее, чем стулья.
Братцы-спонсоры для сказки
Собрать в интерактивную книгу для малышей истории про братцев Лиса и Кролика решили томские инди-разработчики. Первая глава приключений героев сказки Джоэля Харриса выходит в октябре. Продолжение же проекта зависит от щедрости интернет-пользователей.
Увековечить в пластилине
Томская студия мультипликации «Хрустальная гора» выпустила пилотную серию пластилинового мультсериала о памятниках деревянной архитектуры, посвящённую знаменитому дому с жар-птицами.